– Скоро на одном из телеканалов покажут шестисерийный фильм «Грибной царь», снятый по повести Юрия Полякова, где ты сыграл главную роль. Я уже посмотрела этот сериал и могу сказать: такого героя, по-моему, ты еще не представлял. С одной стороны, он вызывает симпатию своим бескорыстием, а с другой – власть денег, борьба с конкурентами превращают его в машину, идущую напролом. Неужели тебе как актеру это было интересно?

– Когда я прочитал сценарий, то сразу же загорелся сыграть, потому что в нем изображено поколение, которое формировалось в 70-х годах, в 80-х пыталось себя найти, а в 90-х годах закреплялось разными способами: мужики бросали невыгодные профессии, занимались рэкетом, объединялись в противозаконные группировки и в нулевые годы уже составляли негласную элиту дикого капитализма. Мне кажется, Поляков, как никто, очень точно изобразил героя такого образа жизни. В этом фильме также присутствуют и мои размышления на тему сегодняшнего дня.

– По-моему, главная заслуга «Грибного царя» заключается в том, что жестокое время подано как закономерное явление после смены политического строя. Именно оно меняет людей, делает их беспощадными, хотя раньше они такими не являлись. Те же видеокадры деревенского детства Свирельникова, служба в армии показывают, что у него были романтические мечты, офицерская честь и женился он по любви, не предполагая, что когда-нибудь «закажет» свою жену, заподозренную в присвоении капитала, а дочь станет чужой. Ты тоже считаешь, что обстоятельства меняют человека?

– На мой взгляд, в Великой книге все сказано, когда один человек говорит другому: «Встань и иди, ты прозрел, вера спасла тебя». Мне кажется: главный вопрос заключается в вере, внутренней позиции человека, формировании нравственных ценностей в детстве. И вот эта позиция у моего героя была сломлена, а вера порушена, когда он ушел из армии и, по сути, предал себя. Совершая какие-то негативные поступки, человек должен отвечать за них, ибо жизнь их всегда возвращает. Я впервые встретился с таким сценарием, где мог свободно говорить о герои. Вот такое счастливое совпадение, хотя случайных совпадений не бывает, все запрограммировано судьбой. Съемки-то шли параллельно с конфликтами в Театре имени Станиславского, и я много брал для своей роли из этого негатива. Примерно такая же история была с первым открытым письмом актеров против меня в прессе, а я в это время снимал на телевидении «Комедиантов» по рассказам Куприна, где все сказал про природу артистов, их капризность, непредсказуемость, предательство. 

– Скажи, а столь трагический финал твоего героя был закономерен?

– Абсолютно закономерен. У нас с режиссером возник спор: как должен умереть Свирельников? И я сказал: «Да он может умереть на помойке, в грязи, но с улыбкой на устах, потому что испытывает облегчение от прощания с двойной, подлой жизнью».

– После «Грибного царя» ты находишься в творческом отпуске?

– Ни в коем случае. Недавно закончил съемки во втором фильме «Белый мавр» о трех наших современниках. И потом у меня есть свои планы, проекты, в основном связанные с кино. Хочу вернуться к киносценарию, оставленному из-за большой занятости в театре, поэтому вновь приходится налаживать связи, вести переговоры. Недавно вернулся из Израиля, куда должен был выехать Театр Станиславского со спектаклем «Троянская война», но по известным причинам это не состоялось. Пришлось ехать самому и проводить творческие встречи, куда даже приезжали наши эмигранты с Палестинской территории, и был огромный интерес. Что меня крайне удивляло, поскольку отношусь к себе с юмором. Таким образом, получил большой заряд позитива. По-прежнему остается желание и самому выйти на сцену, и что-то поставить. Жизнь же не остановилась, она движется, только в другом направлении.  

– Будучи актером, ты тоже каждый раз доказываешь свою профессиональную состоятельность?

– Люба! У всех профессий есть такое понятие, как повышение профессиональной квалификации, только у артистов этого нет, или они не хотят это делать. Какими приходят в театр, такими и остаются, и только единицы совершенствуют свое мастерство. У каждого худрука тоже должна быть своя художественная программа, и у меня она была, только почему-то в департаменте по культуре ее не захотели рассматривать, а пошли на поводу у кучки недовольных артистов и на третий год расторгли со мной контракт. 

– Скажи, а если бы сейчас тебе предложили возглавить какой-то стабильный коллектив, ты бы согласился?

– Сейчас я не могу дать однозначный ответ. Ведь я не сказал, что разлюбил театр, просто с ним все стало понятно после того, как я руководил тремя коллективами: новосибирским «Глобусом», «Александринкой» и Театром имени Станиславского. Мне даже предлагали написать книгу о работе в этих театрах, но я не согласился, так как внутри остались какие-то сокровенные вещи, которые не хочется придавать огласке. Ну а теперь я должен разобраться: нужно ли это руководство мне самому. Ведь когда решался вопрос с моим уходом, в высоких кабинетах спрашивали: вы согласны руководить дальше в сложившемся противостоянии, вам это нужно? И я ответил: «Нет!» Понимаешь, из любой ситуации надо выходить достойно, чтобы оставаться человеком. И как мне кажется, это мне удалось.