Много ли бывает великих писателей? Даже в России? От нас ушел один из великих – Александр Исаевич Солженицын.
По сути, он был счастливым человеком, он сделал все, что задумал, в истории, в литературе, в жизни. От него остались великие книги, после него осталась иная Россия, у него выросли прекрасные дети.
Я был знаком с Александром Исаевичем и горжусь этим. Мы встречались много раз, переписывались еще тогда, когда он жил в Вермонте, в США. После приезда в Россию он пригласил меня в свой кабинет для беседы (не со мной одним, очевидно, приглашал многих), для того чтобы понять, что происходит в России. Иногда он звонил мне домой, спрашивал о ком-то из писателей.
Может быть, он и был одним из главных символов России XX века. В юности прошел увлечение коммунистическими идеями, задумал роман «Люби революцию», затем война, фронт, где он командовал батареей, в самом конце войны арест за неосторожные высказывания в письмах друзьям. Лагерь, ссылка, заболевание раком – не много ли для одного? Но, очевидно, такова судьба. Он должен был пережить все страдания народа и выжить, чтобы рассказать о них.
Я бы, не стесняясь, сравнил его судьбу с судьбой Льва Толстого. Не будем рассуждать о художественных высотах, время покажет. Но и Льва Толстого при жизни отвергало приличное общество. Почитать газеты тех, толстовских времен – мало не покажется. И оба выстояли. Оба доказали свою правоту. Думаю, для крушения царского режима конца XIX века Лев Толстой сделал не меньше, а то и больше, чем Александр Солженицын для крушения большевистского режима. И оба боролись с режимом не ради выгод интеллигенции, тем более не ради собственной выгоды или честолюбия – ради народа. Оба предпочитали идее государства идею народа, были не державниками, а народниками и ставили народ гораздо выше, чем тот или иной господствующий режим.
Не случайно и герои их перекликаются друг с другом: Платон Каратаев и Иван Денисович. Каждому из них по жизни вроде бы ближе свои: Цезарь у Солженицына, Болконский у Толстого, но истину ищут в простом народе.