Народному артисту России Сергею Юрскому исполняется 75 лет. И хотя с 1980 года он живет в Москве, куда вынужден был переехать из-за конфликта с властями города на Неве, по складу характера и манере поведения Сергей Юрьевич остается питерцем.
Юрский не просто выдающийся актер, в театральных кругах его давно прозвали философом, интеллектуалом «высшей пробы», способным поставить интересный спектакль и написать книгу. А их у него уже несколько: «Жест», «Кто держит паузу», «Безвременье», «Полина», «Содержимое ящика», «Практические облака», где со свойственной ему иронией высмеивает абсурдность происходящего в нынешней жизни. Вообще Юрский не то чтобы злой, скорее неудобный для приспособленцев и корыстных людей человек, так как привык говорить правду в глаза, ни перед кем не заискивать, даже перед великим Георгием Товстоноговым, не говоря о начальстве… Казалось бы, демократия открыла для него все творческие шлюзы, но постепенно выяснилось, что это всего лишь погоня за миражами. Артиста стали раздражать массовое бескультурье, добывание всеми правдами и неправдами «золотого тельца», а Остап Бендер, которого он сыграл в «Золотом теленке», неожиданно превратился в героя дня, что никак не соответствует его представлению об эпохе Возрождения и Пушкинской гармонии.
В результате 50 лет непрерывной игры стали заполняться большими паузами. В Театре Моссовета Юрский перестал надеяться на большие роли, а на мелочь не хочет тратить свой талант и оставшиеся годы, поэтому занялся режиссурой. Впрочем, он давно это делает в антрепризе со своей женой Натальей Теняковой и дочкой Дарьей. В кино же после ошеломляющего стайерского забега в комедии Эльдара Рязанова «Человек ниоткуда» долго числился в комиках, но потом драма жизни взяла свое, и в телесериале «Место встречи изменить нельзя» был уже совсем другим, запомнившим на всю жизнь и «черного ворона», и ночные аресты соседей.
В 1990 году Сергей Юрьевич крестился и начал новую жизнь. Он понял, что пушкинский век, а точнее, два века, канули в вечность, и наступает неизвестная эра, которая таит в себе новые открытия и испытания. Как признался в своей книге «Попытка думать» автор, он становится другим человеком. Теперь артист берется за создание своего кино, своего театра, своего героя.
О своей последней работе на большом экране – художественном фильме «Полторы комнаты, или Сентиментальное путешествие на Родину», а также взглядах на современное творчество Сергей Юрьевич согласился поговорить с корреспондентом «Трибуны».
– Фильм о поэте Иосифе Бродском, его детстве, юности, разлуке с близкими, как мне кажется, некая фантазия, посыл самого Бродского (в основе фильма – эссе поэта) и его покаяние перед родителями. Я играю отца поэта. Для меня же эта роль – очередная возможность покаяться перед глубоко уважаемыми мной мамой и папой, которые так много дали мне, сформировали как человека…
– Фильм Андрея Хржановского получил главную награду на фестивале в Выборге с символическим названием «Окно в Европу», а в начале этого года он претендовал на «Золотого орла». Эти победы помогут картине дойти до зрителя?
– В настоящее время проходит немыслимое количество фестивалей, и на каждом кого-то отмечают, говорят хорошие слова. Только фильмы для публики, которые идут в широком прокате и с большой рекламой, смотреть стыдно. Увы, сегодня искусство превратилось в дизайн и стало еще одним недорогим украшением. Нынешний зритель другой, не хочу сказать, что из разряда мутантов, но все же другой. Он привык к мельканию на экране, громкому звуку, эффектам… А всего этого нет и не должно быть в картине о Бродском. Что же касается интеллигенции, которая посмотрит и оценит картину, то ей сейчас не до этого. Она стала слишком суетливой, занятой, чтобы ходить в кино и перечитывать Бродского. Для себя я вывел определение, согласно которому «в настоящее время раб – это тот, у кого ни на что нет времени».
– Вы номинировались на премию «Золотой орел» как «Лучший актер второго плана». Хотя многие говорили: именно у вас в фильме – главная роль. Что, на ваш взгляд, необходимо сегодня артисту, чтобы со временем стать лучшим?
– Сегодня востребованы те актеры, которые умеют быть натуральными, простыми, понятными, а также мобильными, универсальными… Такое качество, как мастерство, уже мало что значит. При той скорости, в какой сейчас делается кино, не до мастерства. С учетом реалий молодому актеру, который хочет быстрого признания, следует посоветовать развивать свое тело, учить языки, ухаживать за лицом, ходить в фитнес-клуб. Подобные требования всегда существовали в кино, но если 20–30 лет назад внешние данные были далеко не главными, а второстепенными, то сейчас все наоборот.
– Сами-то вы ходите в кино?
– В кино я хожу, но редко, например, когда много шума вокруг какой-то премьеры, как это было с «Адмиралом», то мне становится любопытно. Если раньше я был в восторге от «Криминального чтива» Тарантино, то его последние работы, «Убить Билла-2», «Бешеные псы», мне категорически не понравились. «Адмирал» тоже не сразил, художественной правды там маловато.
– В фильме «Отцы и дети» Дуни Смирновой вместе со своей супругой Натальей Теняковой вы сыграли родителей Базарова. Вам, как знатоку русской и зарубежной классики, пришлась по душе эта экранизация или нет?
– Любая экранизация – вещь деликатная. Лично мне эта картина очень нравится, только ее судьба немного странная. Прошла по телевидению почти незаметно и исчезла в недрах компьютера.
– Не любите виртуальный мир?
– Ну что вы? Я почти готов принять виртуальный мир. Когда мне рассказывают, что написано обо мне в Интернете, и что даже есть якобы мой сайт, то удивляюсь. Приятно, когда о тебе говорят: «Юрский был стилягой, Юрский был диссидентом». Я не был ни тем ни другим, но за такие комплименты готов вступить во Всемирную паутину. А если говорить серьезно, то виртуальный мир существует сам по себе, а я – сам по себе. Не то что Интернетом, я даже мобильным телефоном не пользуюсь. Точнее, компьютером я пользуюсь как пишущей машинкой. Мир стал новым, с этим не поспоришь, но если ругать наше время, молодежь, то это будет выглядеть как исторический вопль старика. Я готов не ехать на этом поезде в мир новых технологий, глобализма и тотального одиночества, пожалуй, останусь на месте вместе с Пушкиным, Булгаковым и Чеховым.