Владимир ЗЕРНОВ, ректор Российского нового университета, профессор, доктор технических наук: Разные мысли возникают накануне Дня российской науки, отмечаемого 8 февраля. Как известно, он приурочен к дню образования Российской академии наук, славной своими выдающимися научными открытиями и традициями.
Мне, как человеку, несколько десятков лет проработавшему в науке, до сих пор непонятно, почему, имея шесть государственных академий наук, по изобретениям и открытиям мы располагаемся в конце четвертого – начале пятого десятка среди всех стран мира. Более того, бывшая часть Российской империи под названием Финляндия значится по этому показателю в мировых лидерах. А ведь в Финляндии нет ни одной государственной академии наук, а наукой там занимаются сотрудники, по численному составу уступающие любому округу Москвы. В чем тут дело? Почему Россия, по-прежнему являясь одной из стран-лидеров по численности научных кадров, давно отстала в научных исследованиях от ведущих стран мира? Только ли в деньгах дело?
Я сам из того поколения, которое росло при свете керосиновой лампы. Помню остатки разрушенных войной зданий, но при этом человек уже отправился в космос. Это поразительно, на что тогда была способна отечественная наука. Да, я жил в селе, где электричества не было, но я и мои сверстники все же смогли, не без помощи государства, получить прекрасное образование и двигать науку. Кстати, в институте я учился месте с одним из будущих нобелевских лауреатов.
А теперь наши нобелевские лауреаты живут и трудятся в основном за бугром. Академии наук – это прекрасно, но основы науки закладываются в образовании. То, что Гейма и Новоселова и множество наших молодых талантов оценил мир, говорит о том, что российская система образования концептуально лучшая в мире. Но мы вовремя ее не модернизировали. Ведь вузы должны быть не только обучающими, но и исследовательскими центрами. И все это знают, но ситуация не меняется. До сих пор адекватного поощрения инноваций в образовании нет. Вуз оценивается не по научной активности, а по количеству диссертаций, часто непонятно кому нужным, объемам методических разработок и прочей бумажной «деятельности». В том числе и от этого, наверное, бегут настоящие молодые ученые. И вместе с ними утекают идеи, которые теперь работают на Западе. Может быть, дело еще и в атмосфере вокруг науки, в ее организации?
Как известно, весь развитый мир уже давным-давно живет в постиндустриальном обществе, где устоялся свой экономический уклад. А соответствует ли организация нашей науки и образования современным критериям? Отрицательный ответ, к сожалению, очевиден. Причина ясна: большая часть российского образования и науки пребывает еще во временах социализма, когда для безбедного существования той или иной организации важны не столько конкретные достижения, сколько отношения с вышестоящим руководством. Раньше-то хоть результат худо-бедно спрашивали, а сейчас нет и этого. Вот мы проводим конкурсы инновационных вузов, тратим миллиарды. А что в итоге? Где эти самые инновации, которыми мы можем гордиться?
Другой аспект. У нас уже несколько Госсоветов принимали решения о введении контрактных отношений между вузом и учащимся. Воз и ныне там. А между тем студенты крупнейших российских естественно-научных учебных заведений уже на третьем курсе знают, в каком иностранном исследовательском центре они будут работать. Получается, что мы на наши средства готовим кадры для чужой науки. Нам говорят, контрактные условия – это нарушение прав. Чьих? Контрактная система существует во всем мире. Но с другой стороны, в наших академических институтах нужно создавать условия для работы молодых ученых, а не консервировать сложившуюся там ситуацию.
Цель, которую мы сейчас поставили – стать конкурентоспособной страной, – можно достичь, только изменив критерии оценки, в том числе научной и образовательной деятельности. Вот, например, существующий парадокс: даже если студенты какого-нибудь заштатного или негосударственного вуза займут все призовые места на олимпиадах, а ученые вуза зарегистрируют невероятное число изобретений и открытий, госзаказ и, соответственно, его финансовая составляющая поступят все равно в известный государственный вуз. То же и с инновациями. Когда проходит конкурс инновационных вузов, смотрят, прежде всего, не на результаты работы, а на бренд. И это признают даже члены государственной конкурсной комиссии. Ну как не признать инновационным какой-нибудь государственный вуз с известной каждому младенцу аббревиатурой? Вот и выходит так, что коллективы многих вузов не мотивированы на улучшение работы. Зачем внедрять новые формы обучения, зачем что-то изобретать, если ничего не меняется?
В итоге вузовская наука как бы имеется, а открытий мирового уровня нет. Но настоящий вуз – неважно, государственный или частный – должен представлять собой инновационный кластер с полным комплексом образовательных услуг и обязательно со своим научно-исследовательским центром. В противном случае – это не вуз, а фабрика по выдаче не обеспеченных знаниями и умениями дипломов.
В российской науке проблема не столько в отсутствии денег, сколько в их эффективном применении. Перед тем как давать деньги, нужно определить четкие и ясные критерии их использования. На мой взгляд, они понятны и лежат на поверхности: выпуск продукции мирового уровня.
Автор:
Владимир ЗЕРНОВ, ректор Российского нового университета, профессор, доктор технических наук
RSS
Скачать
